Регистрация Войти
Вход на сайт

"Богомерзкое дело"

Просмотров: 323
Комментариев: 0
Версия для печати

В 1647 г. сторожевой городок Шацк облетела новость: царь повелел казнить колдуна и колдунью! Об этом говорили простые горожане, стрельцы и бояре. Рассказывали, что воевода Григорий Хитрово усилил караулом стрельцов стражу тюрьмы, где содержались преступники. Любопытные приближались к низкому, как будто вросшему в землю зданию тюрьмы: верно, стрельцов, ходивших вокруг ее стен с бердышами на плечах, стало больше. Даже на дозорных вышках деревянных городских стен увеличилось число караульных.

Маленькая плотная девушка с распущенными волосами стояла у стены. Перед ней в глубоком кресле, весь в черном, сидел лысый дьяк. Сбоку от него, за столом, над чернильницей вскинул жидкую бороденку подьячий. В углу, тенью, виднелась похожая на кузнеца фигура палача.

Связанные за спиной руки девушки (это была Агафьица) ныли от боли. «Ах, на волю бы!..» Но властный голос дьяка заставил ее вздрогнуть:

- Ответствуй без утайки: как с бесами спозналась? Кто научал?

- И не знаю я совсем, бесов-то. А чародейству не научивал меня никто,- попыталась отговориться Агафьица.— Люб мне был Федька Севергин, а он, Федька-то, мимо меня к Софрошкиной жене ходил... И давала я ему потаенно наговорные коренья, чтобы отстал от нее...

- Только-то? А от чего Федькина смерть приключилась? Каких еще людей портила и до смерти уморила?

Запирательство Агафьицы привело к тому, что по знаку дьяка палач (его называли мастером) сорвал с нее рубашку, вздернул «колдунью» на крюк к потолку, и, когда стал «встряски» делать и огнем жечь, огласила она камеру безумным криком и помутилось ее сознание...

Снятая с крюка и облитая водой, Агафьица рассказывала, как в бреду:

- Видела, видела я беса... Взору он страшного и лица мерзкого, уши на плечах висящие, два черных рога у него на шее и один на лбу, борода козлиная, руки и ноги костлявые, с когтями длинными...

Она вскакивала и кричала, крестясь:

- Враг, сатана, изыди от меня! Аминь, аминь, рассыпься!

У дьяка уже не было сомнений в ее дружбе с нечистой силой, и он продолжал задавать вопросы, на которые Агафьица отвечала без утайки.

- Уморила я Федьку Севергина и еще...- стала она вспоминать умерших,- крестьянина Степашку Шахова дурманом извела, потому как он не велел мне с Федькой жить, и... дьячка Шишку за то же... Сестра моя, Авдошка, помогала мне в делах богомерзких, а всему тому дурну учил нас сестры моей Авдотьицы свекор Терентий Ивлев...

- Терешка Ивлев? переспросил дьяк.

- Он самый, свекор Авдотьицы, сестры моей... все как на духу говорю...

Подьячий, стараясь записать каждое слово «колдуньи», торопливо скрипел длинным гусиным пером, разбрызгивая чернила...

За Авдошкой и Терешкой были посланы стражники, но Авдошка успела скрыться, Терешка же, крепкий и смуглый большеголовый старик, доставленный в тюрьму, не захотел отвечать на вопросы и был поставлен «с очей на очи», то есть на очную ставку с Агафьицей. Истерзанная, она бредила, как и прежде. Обезображенный пыткой, вид ее вызвал гнев Терешки:

- Душегубство у вас тут, насильство! Тебе, дьяк, надо плешь разбить, а писарю бороду выдрать!

Подьячий поднялся и сказал с достоинством:

- Я государев, и борода государева!

- Смирить! - будто камень бросил дьяк, и палач принялся за Терешку.

Пытка была мучительной и долгой. «Мастер» так изуродовал мужика, что тот, весь окровавленный, в полузабытьи, лишь стонал, скрипел зубами и уже не годился в тот день для «расспроса».

В другой раз, когда дьяк, подьячий и «мастер» спустились в камеру, «колдун», лежавший, как и раньше, на полу, уже пришел в сознание. При виде своих мучителей он произнес со стоном:

- Ох как омерзели вы мне все!

- Не смей непотребных слов говорить! - остановил его дьяк.- Или новую муку претерпеть хочешь?

- В напраслине живот свой мучу...- стонал Терешка.- Не портил я никого и не морил до смерти.

- Но Агафьицу чародейству научал?

- Говорил ей одной, а иных людей, женщин и мужчин, такому дурну не учил, и сам никого не порчивал, и до смерти никого не морил,— повторял он упорно.

- А сам ты где и у кого такому ведовству 1 учился?

- Учился я, Терешка, тому дурну на Волге, на судах, слыхал у судовых ярыжных людей.

- И какие они, эти наговоры? — решил удостовериться дьяк в правдивости Терешкиных показаний.

- Вот кильный стих, если надо кому килы 2 делать: «На море-окияне, на острове Буяне, стоит сыр-дуб крепковист, на дубу сидит черн ворон, во рту держит пузырь и слетает с дуба на море, а сам говорит: «Ты, пузырь, в воде наливайся, а ты, кила, у него размывайся». И как та птица воду пьет и сама дуется, так у того человека кила дуется по всяк день и по всяк час от ее приговору. Кого же совсем уморить надо, то потребно ночью на погост сходить и с могилы землю взять и ту землю давать пить с приговором: «Как мертвый не встает, так бы и он не вставал, как у того мертвого тело пропало, так бы и у него пропало»...


Рейтинг статьи:
  
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
Оставить комментарий
Ваше имя: *
Ваш e-mail: *
Текст комментария:
Полужирный Наклонный текст Подчёркнутый текст Зачёркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите проверочный код (защита от спама):
код: ----